Мураяма – живопись веков | Галерея-Коллекционер
Главная » Статьи » Мураяма – живопись веков

Мураяма – живопись веков

iКиото – город призраков, но не тех, что в кандалах подстерегают неосторожных путников, а блистательных призраков. Перед глазами эпоха Хэйян: рассвет живописи, литературы, музыкального искусства, время самых пышных праздников и таинственных фестивалей – таинств при свете луны и с чашей сакэ в ладонях. Таков Киото в свете фонарей и гулком эхе брусчатки.

Мураяма – один из многочисленных садов Киото – лишь один из, но при этом стоит в стороне. Считается, что Мураяма был одним из первых, построенных по европейскому образцу, но назвать его полностью западным довольно сложно – в каком из рельефно очерченных садов Франции, увитых лозами садов Италии, вычурно строгих садов прежней Британии можно увидеть крохотные чайные домики, рассыпанные по изумрудной канве в стиле тисэн кайю?

Сад потрясает своей красотой, особенно на ханами, когда тихо идущие тени людей можно увидеть на рассвете или даже глубокой ночью в попытке застать тот самых идеальный момент гармонии, когда природа замрёт в мгновенной летаргии и сомкнётся с реальностью. До сих пор на ханами Мураяма преображается, зацветая пенно розовым.

Однако не только сам сад, но и здания, которые с ним почти сливаются, навевают мысли то ли о прекрасных гейшах со скульптурно вылепленными лицами и «суконными» фигурами, то ли о мастерах чайной церемонии, которые всё ещё помнят великое искусство составления благовоний, а возможно, это всего лишь картины из «Повести Гендзи», но всё же старинный Кодайдзи, его строгие бело-чёрные переливы исполнены тайны. Тайна любви тринадцатилетней девчонки Нэнэ, чьё настоящее имя осталось неизвестным, тайна любви Хидэёси, для которого она возвела Кодайдзи, к молодой красавице из Киото, ради которой он оставил свою стареющую уже жену, тайна богатой росписи, которая змеится по могиле неверного супруга, чья погибшая от старости и одиночества Нэнэ похоронена в соседней зале. Много тайн хранит это место.

Дыхание перехватывает, когда заходишь в этих залы – сквозь Главные Ворота к Храму Духа. Прошло уже много лет, а японский лак переливается как и прежде на резной лепнине этих сводов, покрытых порошком из золота и серебра. А звук – поёт бамбуковая роща – он зовёт наружу. Не такой глубокий, как в Сагано, но и его достаточно, чтобы погрузиться в созерцательную атмосферу места, где лишь приглушённые голоса из чайных домиков, шипение углей да шелест багровеющей в закатных лучах сакуры.

Таков Мураяма.